«Когда ты обо мне напишешь?» — этой фразой Фред Брандт здоровался со мной последние полтора года своей жизни. Мы часто общались, так что шутка имела все шансы быстро себя исчерпать. Он спрашивал не всерьез, понятное дело. Но всякий раз придумывая, как отшутиться, я замечала, насколько серьезен взгляд Брандта, и замирала в нерешительности. Верить тону или выражению лица? Я всегда выбирала лицо. Для доктора Фредерика Брандта оно важнее — он же король коллагена, барон ботокса, Голиаф ухода за кожей и обладатель других эпитетов, воспевающих его близость к иконам стиля и всей прочей глянцевой тусовке. От уважения ко всему этому я начинала, запинаясь, бормотать оправдания — на что Фред обычно хохотал. Его смех был невообразим: «ха-ха» вздымалось к верхним тонам, шея ходила ходуном между плеч, что-то было во всем этом спазматическое и маниакальное. И неотразимое. Я снова повелась.«Когда ты обо мне напишешь?» — этой фразой Фред Брандт здоровался со мной последние полтора года своей жизни. Мы часто общались, так что шутка имела все шансы быстро себя исчерпать. Он спрашивал не всерьез, понятное дело. Но всякий раз придумывая, как отшутиться, я замечала, насколько серьезен взгляд Брандта, и замирала в нерешительности. Верить тону или выражению лица? Я всегда выбирала лицо. Для доктора Фредерика Брандта оно важнее — он же король коллагена, барон ботокса, Голиаф ухода за кожей и обладатель других эпитетов, воспевающих его близость к иконам стиля и всей прочей глянцевой тусовке. От уважения ко всему этому я начинала, запинаясь, бормотать оправдания — на что Фред обычно хохотал. Его смех был невообразим: «ха-ха» вздымалось к верхним тонам, шея ходила ходуном между плеч, что-то было во всем этом спазматическое и маниакальное. И неотразимое. Я снова повелась.Мы с ним были близки, но при этом практически не знали друг друга. Все общение происходило через посредника. Я замужем за врачом, Робертом Аноликом, а Фред, так получилось, — его начальник. Точнее, официальный статус Роба — партнер, но начальник есть начальник. И это — причина, по которой я никак не могла написать про Брандта. Но он умер, так что теперь могу. Вы, наверное, в курсе: он покончил с собой, повесился в гараже своего дома в Майами в первые утренние часы воскресенья, пятого апреля, прямо на Пасху. Ему было шестьдесят пять, хотя называть его возраст как-то неудобно — все-таки человек положил жизнь на то, чтобы не выглядеть на свои года.Работать с Фредом Роб начал пять лет назад. Окончил интернатуру в Нью-Йоркском университете и пошел в ординатуру в Центр лазерной и кожной хирургии Нью-Йорка. А Брандт имел отношение к этому центру, хоть и не сидел там (примерно так, как Монако имеет отношение к Франции). Частная практика Фреда напоминала шикарный сон. Звезды кино, музыканты, телеведущие, модели, спортсмены, принцессы из маленьких, но богатых нефтью стран. Люди, чьи замки в долине Наппа щедро украшены Моне и Мане. Магнаты на джетах, регулярно дующие президенту в уши. Девушки магнатов, понятное дело. Ну и Мадонна, конечно.

от spletnik

Добавить комментарий