Мы с Ольгой Свибловой сидим в кафе «Париж–Лондон» на площади Мадлен, рядом с квартирой, где моя собеседница москвичка и парижанин Оливье Моран провели последние семнадцать лет своей совместной французской жизни. О них мы и говорим.С Олиным мужем я простился пять лет назад в русской церкви на Рю Дарю, стоящей с царских времен. Там были Ольга и ее сын, фотограф Тимофей Парщиков, с которыми я был знаком до этого лет сто, и французские дочь, сын, внуки Оливье, которых я не видел ни до того, ни после. Это были русские, но и французские похороны. Молитву читал на французском русский поп, потом в церкви вспомнили последние слова Оливье с обещанием: «Мы встретимся через сто лет на планете Маленького принца».Ольга встретилась с Оливье двадцать восемь лет назад. Она приехала в Париж и пошла в гости к художнику Николе Овчинникову, ну а тот решил познакомить ее с владельцем галереи, в которой выставлялся и рядом с которой жил. В большом выставочном зале галереи La Base под стеклянной крышей девятисотых годов стоял, как скульптура минималиста, маленький домик хозяина. Внутри на стенах висели «Праздники» Кабакова. Ольга почувствовала себя почти как в Москве.– К Илье Кабакову меня привел Иосиф Бакштейн, – вспоминает Ольга. – Он тогда ухаживал за мной, но я была беременна Тимошей и готова была только на нежную дружбу. Однажды он сказал, что надо «зайти к знакомому художнику». Мы лезли вверх по лестнице, и на каждой площадке Иосиф меня останавливал и целовал, то в левое ушко, то в правое. Мило, трогательно, лестница высокая.

от spletnik

Добавить комментарий