«В третьем классе учительница посоветовала родителям перевести меня в спецшколу. Сказала, у меня синдром замедленного развития», — сообщает мне Мария Парфёнова, едва мы усаживаемся за столик на крыше бара «Бардели», в котором дочь журналиста Леонида Парфёнова и кулинара Елены Чекаловой успешно трудится управляющим. Парфёнова-младшая без всяких замедлений развивает связи с общественностью и в модном 15 Kitchen + Bar, а еще владеет тремя языками и легко ведет светские дискуссии об истории. Но Мария — дислектик. Как и каждый десятый человек в мире.«Даже сегодня мало кто знает о дислексии, а в моем детстве о ней вообще не слышали, — говорит Мария. — В школе меня не считали за человека: "Двадцать две ошибки в диктанте! Ну что с нее взять?"» Лишь один преподаватель рискнул предположить, что Маша не просто ленится или отстает в развитии, и посоветовал сменить государственную школу на частную. Родители перевели ее в «Золотое сечение». А потом девочке поставили диагноз «дислексия». Так называется нарушение способности к овладению чтением и письмом при сохранении способности к обучению.Дислектик воспринимает текст как образы, проще говоря, вместо слов видит картинки. Слова, не вызывающие у него визуальных ассоциаций, он при чтении просто пропускает. Часто к концу предложения, с чтением которого другие дети могут справиться играючи, дислектик обессилевает от нервного напряжения. Пересказать прочитанное ему почти не под силу. А еще дислектики не видят ошибок в написании слов и чисел. Часто такой ребенок меняет буквы или цифры местами: например, решая задачу по арифметике, пишет «5 + 5 = 01» или рисует в прописи «Э» наоборот. Особенно тяжело детям-миллениалам: в эпоху соцсетей граммар-наци подстерегают дислектиков не только на уроках русского, но и в фейсбуке. Мария Парфёнова, к примеру, перестала писать посты с деепричастными оборотами. «Я не умею их согласовывать, — говорит она. — А люди комментируют: "Природа на вас отдохнула!"» Подобные странности выводят из себя неподготовленных педагогов и слишком амбициозных родителей. «Мои знакомые с дислексией — сейчас уже успешные взрослые люди — рассказывали, как их отцы в гневе выбивали двери детских, ломали письменные столы. Думали, что ребенок просто ленится, — говорит Мария Пиотровская, учредитель московской Ассоциации родителей и детей с дислексией. — Естественно, те впадали в глубокую депрессию. Педагоги не лучше: пытаясь сделать так, чтобы ученик догнал по показателям остальных, заставляли его читать вслух под секундомер. Для ребенка это колоссальный стресс».Сама Мария Пиотровская, в прошлом глава совета директоров банка «Ренессанс Кредит», ушла из мира финансов и аудита, когда у ее дочери диагностировали дислексию. Мария попыталась разобраться, что это такое. Оказалось, проще свести дебет с кредитом. В России о дислексии могут со знанием дела рассказать только логопеды и нейропсихологи — узкие специалисты, к которым ходят по направлению. В системе образования и социальной поддержки о дислексии тоже не слышали, на законодательном уровне права дислектиков никак не защищены. Свою ассоциацию Мария открыла в октябре при поддержке Рубена Варданяна и его благотворительного проекта Philin. Инициативу поддержал ГИТИС, поскольку дислексия — нередкий диагноз у людей творческих профессий. И Государственный Эрмитаж, которым руководит отец Марии Михаил Пиотровский. Сейчас в музее готовят программу для школьников, построенную не на заучивании текстов, а на визуальных образах.

от spletnik

Добавить комментарий