В четверг, 16 августа 2018 года, в 22:00, Сельма Блэр лежала в аппарате МРТ, ее тело бесконтрольно подергивалось. Она старалась не обращать внимания, у нее давно уже то прострел в шее, то голова закружится, то нога потеряет чувствительность. Плюс тревога и депрессия. Несколько лет назад Сельма вдруг резко устала – так, что каждое утро, отвезя сына в школу, она мешком падала обратно в кровать. Пришлось сказать агенту, чтобы не предлагал работу далеко от Лос-Анджелеса, на командировки сил нет. Но Блэр – мать-одиночка с ипотекой. Поэтому в 2017-м она встала с постели и подтвердила съемки в Атланте в фильме «После» и в Ванкувере в сериале Netflix «Другая жизнь».К тому моменту женщина уже смирилась с тем, что врачи объясняют ее проблемы депрессией, гормонами или тем, что она актриса и склонна из любой ерунды делать драму. И в клинику поехала за единственным, что снимало боль в шее, – простым уколом стероида. Но новый доктор немедленно отправил ее на МРТ. Сельму в больничной пижаме и пушистых носках запихнули головой вперед в камеру размером с гроб. По сравнению с ощущением, что тело потихоньку становится чужим, это была ерунда. Ей предложили послушать какую-нибудь музыку – она выбрала Pink, Just Give Me a Reason, и натурально лила слезы, пока томограф сканировал мозг. Он обнаружил двадцать очагов поражения. Через час невролог скажет, что это, скорее всего, означает рассеянный склероз – неизлечимое аутоиммунное заболевание, при котором центральная нервная система теряет коммуникацию с телом.Первым чувством было облегчение. Хорошо, что у гадости, которая устраивает этот хаос в организме, есть название. Хорошо, что оно не боковой амиотрофический склероз, как у Стивена Хокинга. Потом Сельма Блэр стала бояться неизвестности. Как тело отреагирует на попытки лечения? Сможет ли она когда-нибудь вернуть контроль над своей физической сущностью? Было еще десять минут слез. Затем надо было заниматься делами.«Трость, я думаю, может быть классным аксессуаром».

от spletnik

Добавить комментарий