Что делать в Москве девушке, если ей двадцать четыре года (одиннадцать из которых проведены в Нью-Йорке), она обожает современное искусство и при этом является дочерью президента «ОНЭКСИМ девелопмент»? С ее образованием (факультет искусств Колумбийского университета) она, например, вполне могла бы консультировать какого-нибудь олигарха или политика по вопросам составления коллекций.Собственно, так она поначалу и поступила – ее первым клиентом стал родной отец Олег Байбаков (который так молодо выглядит, что на людях его часто принимают за Машиного бойфренда). Некоторое время назад она занялась его частной коллекцией, и с ее легкой руки в ней появились работы крупных звезд contemporary art – Демиена Хёрста, Ричарда Принса, Андреаса Гурски, Джеффа Кунса.Впрочем, это не значит, что Маша живет на отцовские средства. Отец поступил с дочерью, как с инвестиционным проектом – один раз вложил в нее крупную сумму, которую та была вольна потратить по собственному усмотрению – хоть на путешествия, хоть на тусовки, хоть на благотворительность. Дочь сделала ставку на образование. «Я человек традиционных ценностей: образование–семья–Диана фон Фюрстенберг», – смеется Маша.Американской выучки ей показалось мало, и год назад она поступила в престижный лондонский Courtauld Institute. В этом городе уже выросло целое поколение русской молодежи, которое живет по абсолютно европейским стандартам. Даже не потому что им так хочется, а потому что других они попросту не знали. Плохо говорящие по-русски, они дружат со всеми западными трендсеттерами – будь то Камилла аль-Файед или Пьер Казираги. Мария – часть этого поколения, разница только в том, что, пока другие скакали по клубам, она корпела в библиотеках, ну и еще среди всех «новых золотых» у нее, пожалуй, лучший русский язык. Единственное, что ей плохо дается, – это склонение имени Петр. На распространенный вопрос, кого позвать на выставку – она неизменно отвечает: «Пётра Авена».

от spletnik

Добавить комментарий