Летом на «Винзаводе» прошла моя первая выставка «Креативный развод». Когда я ее задумывала, многие — почему-то особенно мужчины — советовали мне сменить название. «Развод» — такое слово… печальное. Негативное слово. Но я уперлась. Все равно это слово так или иначе прозвучит. Вся Москва знает, что мы с Игорем развелись. Пусть лучше узнает, что развод может выражаться не только в слезах, истериках и взаимных публичных обвинениях.Летом на «Винзаводе» прошла моя первая выставка «Креативный развод». Когда я ее задумывала, многие — почему-то особенно мужчины — советовали мне сменить название. «Развод» — такое слово… печальное. Негативное слово. Но я уперлась. Все равно это слово так или иначе прозвучит. Вся Москва знает, что мы с Игорем развелись. Пусть лучше узнает, что развод может выражаться не только в слезах, истериках и взаимных публичных обвинениях.На открытии было много народа, цветов и комплиментов. Я чувствовала себя абсолютно счастливой. Хотя, если бы какое-то время назад я не была столь тотально несчастна, никакой выставки и никакого творчества не случилось бы. У меня есть работа «Вход-выход», где буква Я состоит из многократно повторенного «я, я, я». А потом Я состоит из «ты, ты, ты». Это история о том, как растворяешься в другом человеке и теряешь себя. Это — история моего брака.С Игорем мы познакомились в 1992 году, когда я работала моделью в агентстве Red Stars и тусовалась в местах, которые считались модными. Сергей Мазаев пригласил меня на концерт Бутмана. Игорь тогда только вернулся из Америки, где прожил пять лет. Они с Сережей дружили. Кстати, тогда я впервые услышала настоящий джаз. Музыка произвела на меня впечатление, Игорь — нет. А потом мы стали встречаться, пересекаться у общих друзей… И все закрутилось.

от spletnik

Добавить комментарий