Вот уже несколько недель в московском суде рассматривается сразу два дела между бывшим членом правления «Альфа-Капитала» Евгением Живовым и его экс-супругой Ириной Живовой. Первое — о нанесении Ирине и ее дочери побоев ее бывшим мужем. Второе, ответное — о защите его чести и достоинства. При этом второй процесс идет быстрее, и уже 27 августа может быть вынесено решение о том, могла ли Ирина публично через свою страницу на фейсбуке рассказывать, в какой ситуации оказалась, или должна была молчать о пережитом. Адвокат Ирины, кандидат юридических наук, руководитель практики семейного права BGP Litigation Виктория Дергунова размышляет о том, есть ли у агрессоров честь и достоинство и в какой момент их защита наносит ущерб жертве насилия.Возвращаясь с очередного судебного заседания по делу Евгения Живова против Ирины Живовой о защите его чести, достоинства и деловой репутации (подробно о ситуации Tatler писал в марте 2020), невольно задумалась об отношении нашего общества к так называемому «опубличиванию» историй жертв домашнего насилия. Напомню, моя клиентка Ирина Живова при разводе с мужем вместо совместного проживания с детьми и алиментов на их содержание получила долги по кредитам, синяки, ссадины и ушибы. Пока один суд не может рассмотреть дело о побоях, другой суд уже готов вынести ей наказание за то, что она «преждевременно» рассказала о них в социальных сетях. По логике суда, пока автор насилия не будет привлечен за него к ответственности, жертва не имеет права говорить о том, что оно было совершено, со ссылкой на любые иные доказательства, кроме соответствующего судебного акта. Но какая тогда свобода слова и мнения гарантирована Конституцией в нашей стране, если право на них сначала нужно отстоять в суде?На фоне происходящего в судах невольно складывается впечатление, что общество отстаивает право на насилие едва ли не с таким же усердием и остервенением, как система защищает самого агрессора. Я имею в виду презумпцию его невиновности, обязанность жертвы доказывать, что физический вред был причинен кем-то, а не ей самой, ну и как крайнее проявление цинизма — уплату половины штрафа из ее собственного кармана фактически за то, что ее же и избили. Совместный режим имущества супругов, не более того.А я вот думаю о другом. Когда домашнее насилие успело стать ценностью? Семейному кодексу 25 лет, я открываю мою любимую статью 1, и там написано про равенство, добровольность, взаимное согласие и любовь, заботу, уважение, доверие, взаимопомощь, ответственность. И ни слова про насилие, контроль, ограничения. Так когда насилие стало традицией, которую мы должны передавать из поколения в поколение с известными «стерпится-слюбится» и «бьет значит любит»?

от spletnik

Добавить комментарий