Она родилась в Красноярске в 1977-м. В том году отец окончил местный политех по специальности «инженер-строитель». Юлия пошла в школу в хакасском Саяногорске, где папа возглавлял стройки алюминиевых заводов. В Москву семья переехала, когда ей было четырнадцать, – Сергей Кужугетович стал зампредом Государственного комитета РСФСР по архитектуре и строительству. Дочь поступила в сильную физико-математическую школу и, не испытывая терпение родителей муками самоопределения, еще в восьмом классе выбрала профессию психолога. «Аттестат у меня был средний, – вспоминает она. – По нынешним правилам я бы, наверное, в МГУ не поступила. Но тогда много готовилась к экзаменам по профильным предметам».Она вспоминает, что чувствовала после своего первого выезда на чрезвычайную ситуацию: стало интересно делать то, чего раньше не делал никто. Интересно, что в принципе можно сделать в стрессовых условиях. «Психолог не волшебник, – рассказывает Юлия. – Он не может произнести какие-то слова, чтобы человек раз! – и перестал чувствовать боль утраты. Мы можем только помочь встать на путь переживания, будь то потеря близкого, травма от пребывания в заложниках или вынужденная перемена места жительства. От того, какую помощь пострадавший получит в первые дни, зависит во многом то, как он переживет утрату, переработает ее, сможет ли счастливо жить дальше. Эмоциональная боль, которую мы испытываем, когда уходят наши близкие, – это плата за близость, отношения, за то, что нам когда-то было с ними хорошо. Работа по разрыванию связей – длительная, эмоционально болезненная. Но, не сделав ее, невозможно идти дальше. Трудно представить себе, чтобы кто-то из людей, которых мы любим или любили, хотел бы, чтобы всю оставшуюся жизнь мы провели в печали и трауре».Директор Центра экстренной психологической помощи МЧС России Юлия Шойгу.Разные народы, продолжает Шойгу, переживают горе по-разному. У людей северных не принято открыто выражать свои чувства. В кавказской традиции – наоборот. Отсюда перед ее коллегами встают сложные этические вопросы. Психологи ведь не могут в один момент стать представителями другой культуры. «Это, наверное, не очень правильно и будет мешать сохранению собственной идентичности. Но, с другой стороны, к чужой культуре всегда надо относиться с уважением. Иногда, работая в мусульманских странах, наши девчонки надевали на головы платки. Это способ проявить уважение к традициям, культуре. Невозможно оказать человеку помощь, если ты хотя бы не уважаешь его ценности – разделять их не обязательно. Или еще пример. Наш подход предполагает, что при переживании чувств утраты обязательно нужно плакать. Но при работе в северных регионах это, скорее, навредит. То же самое касается личностных особенностей потерпевших. Если мы работаем с мужчиной-военным, слезы и открытое выражение эмоций им же самим могут быть расценены как слабость. Скорее, он найдет ресурс в том, чтобы помочь близким».

от spletnik

Добавить комментарий