«Мы, одесситки, — улыбчивые и жизнерадостные. Завтра всегда будет второй шанс — так у нас принято думать», – улыбается огненно-рыжая Наталья Зинько. Тициановский цвет волос — заслуга не именитого лондонского колориста Джоша Вуда, а исключительно мамы с папой, и эти непокорные кудри Наташа даже не пытается укладывать — тут без шансов, первых или вторых. Одессу с ее Потемкинской лестницей, оперным театром, духовым оркестром по воскресеньям и рыбой фиш мы вспоминаем, сидя в просторной гостиной Наташиного лондонского дома в очень серьезном по части ценообразования районе, и в голосе Зинько нет ностальгии по городу Бабеля, где на каждую печаль найдется три гомерические шутки, — у нее теперь не Привоз, а Mayfair, «Майская ярмарка». «Я раньше считала, что Лондон очень новаторский город, а оказалось — более чем традиционный. И выйти на рынок с новым брендом здесь ох как сложно. Я стала гораздо реальнее смотреть на вещи».«Мы, одесситки, — улыбчивые и жизнерадостные. Завтра всегда будет второй шанс — так у нас принято думать», – улыбается огненно-рыжая Наталья Зинько. Тициановский цвет волос — заслуга не именитого лондонского колориста Джоша Вуда, а исключительно мамы с папой, и эти непокорные кудри Наташа даже не пытается укладывать — тут без шансов, первых или вторых. Одессу с ее Потемкинской лестницей, оперным театром, духовым оркестром по воскресеньям и рыбой фиш мы вспоминаем, сидя в просторной гостиной Наташиного лондонского дома в очень серьезном по части ценообразования районе, и в голосе Зинько нет ностальгии по городу Бабеля, где на каждую печаль найдется три гомерические шутки, — у нее теперь не Привоз, а Mayfair, «Майская ярмарка». «Я раньше считала, что Лондон очень новаторский город, а оказалось — более чем традиционный. И выйти на рынок с новым брендом здесь ох как сложно. Я стала гораздо реальнее смотреть на вещи».В Одессе Наташа, юрист по образованию, четыре года занимала ответственную должность советника председателя суда. Говорит, было сложно выбирать, в чем и на чем ехать на работу. И было понятно, что суд — лишь ступенька, а завтра начнется совершенно иной этап. В двадцать семь лет она рванула в Лондон — с одобрения мужа Владимира, большого одесского застройщика, который с момента знакомства (Наташе тогда был двадцать один) ни разу не помешал строительству ее собственной карьеры. Изумленному взору приемной комиссии Сentral St. Martins College предстали шар из пластмассовых вилок и ложек c перьями и украшения, выкроенные из журнальных полос: Наташа вырывала страницы, собственноручно склеивала их клеем ПВА и разрезала на слесарном станке. Зинько приняли, заключив, что у нее прекрасно развито пространственное мышление, и потом еще долго показывали ее портфолио другим абитуриентам.Оказалось, впрочем, что в прославленном лондонском колледже главное — дизайн и идея, там почти не учат прикладному мастерству, и очень кстати пришелся Наташин опыт работы на Одесском ювелирном заводе, случившийся после суда: «Конечно, там все было громоздкое и немодное, зато учили аккуратности, технике и умению делать изделие от и до».

от spletnik

Добавить комментарий