«Я жил на Патриарших, на Новом Арбате, на Большой Грузинской, и хватит – теперь в Москве у меня нет даже квартиры для пиджака. Я так давно не носил пиджак». В 2009-м, когда Игорь Ланцман открывал на «Красном Октябре» клуб Rolling Stone, пиджак был, но сидел на нем как привет из 2019-го. Тату на руках тоже современного покроя: Микки-Маус, Рэнди Марш с пейсами из «Южного парка» и уголовного вида русалка с гитарой. Это редкое даже для ЦАО качество – быть модным, но не модником. Но Игорю надоел ЦАО, он выбрал жизнь «замкадыша». Среди разномастных заборов Переделкино в десяти минутах на велосипеде от футуризма Сколково ему живется и дышится вольготнее. К тому же сыну меньше года: «В глазах Марка отражаются сосны. Это класс. Главное – быть хорошим папой».Игорь встречает меня в махровом поло, шортах и кроссовках Stan Smith. На его жене Кате, которая, сколько мы ее знали, выглядела соответственно двум своим строчкам в резюме – бьюти-редактор «Татлера» и бьюти-редактор «Вога», – сейчас пляжного вида сарафан и вьетнамки Havaianas.С появлением сына у Игоря случилась перезагрузка. Или просто совпало, не мы такие – время такое. Его творческий путь идет от White Cafe через Rolling Stone, «Кафку», «Менделеев», «Мотель». «Где-то в районе «Мотеля» я потерял желчный пузырь. Не считаю возможным активно заниматься клубным бизнесом, если ты сам теперь никакой не клаббер. Приходится взрослеть, к сожалению». Да, в тридцать шесть уже можно заниматься здоровьем, чтобы оставаться вечно молодым, – этот тренд игнорируют только самые отсталые слои населения. Бизнес-партнер Ланцмана Аркадий Новиков вот, например, стоит на голове. А Игорь сегодня к восьми утра метнулся на Дорогомиловский рынок и привез нам «на полдник» чернику, бакинские огурчики, крымские помидорчики, адыгейский сыр. «Самое вкусное – это ткемали, когда свежак. Вместе с зеленью. Я продавцов знаю. Они жулики, но свои жулики». Катя заваривает гречишный чай, ставит в холодильник сидр, и в предвкушении еды мы идем инвентаризировать имеющееся в доме искусство.Проблема в том, что я, как вошла, первым делом сказала бестактность. С улицы Горького, главной артерии писательского Переделкино, через высоченные окна прекрасно видны внутренности дома. Веселые картинки в кабинете умоляли задать вопрос. «Баския?» – «Нет, я. Это хобби. Антистресс. У меня нет никаких навыков, художественная школа в детстве не в счет. Если скажут: «Нарисуйте девочку с черешней», я не смогу. Импульсы, желание, одномоментный порыв у меня присутствуют. Но нужно уважать ремесло, нельзя называть себя художником. Я просто балуюсь. Даже не знаю, почему это не имеет отношения к моей основной трудовой деятельности». Ну как не имеет. В «Мотеле» был крутейший интерьер, что-то между «Твин Пиксом» и новым (1970 года) корпусом переделкинского Дома творчества. В «Роллинге» было скромнее, зато туда ходили даже дочери первых лиц – не на кремлевской же елке им танцевать, в самом деле.

от spletnik

Добавить комментарий