В ресторане Mr Chow в Беверли-Хиллз время ланча. Зал почти пуст, если не считать пожилой дамы, накрашенной словно Норма Десмонд из древнего фильма «Бульвар Сансет», с навеки застывшей на лице эмоцией «ужас!» – последствием неудачной подтяжки. «Только в Лос-Анджелесе», – Том Форд подает голос со своего наблюдательного пункта за столиком в углу. Лучше места не придумаешь. Можно рассматривать людей в ресторане, а его самого разглядят лишь те, кто знает, что он тут. Форд всегда был хорош собой, но чтобы так выглядеть в пятьдесят шесть? Ни за что не догадаешься, что он полночи нянчился с пятилетним сыном Джеком, которому приснился страшный сон. Немножко загорелый, стройный, в своем коронном черном костюме и белоснежной рубашке, расстегнутой до дальше некуда. Коротко подстрижен, идеально уложен. Безукоризненные манеры, пахнет чем-то дорогим.Такой он человек. И все же что-то радикально изменилось. После двадцати лет снобистской жизни в Лондоне техасец Форд вместе с сыном Джеком, мужем Ричардом Бакли (они поженились в 2014-м, а вообще вместе уже тридцать один год) и значительной частью своего модного бизнеса нагрянул в Лос-Анджелес. «Почему-то я всегда знал, что однажды перееду сюда», – говорит он мне, аккуратно заворачивая овощи в лист латука. Прошлым летом Том Форд – само воплощение полнокровной чувственности – стал веганом. Говорит, что влияние Калифорнии тут ни при чем, это фильм What the Health про всякие ужасы животноводства так напугал зацикленного на своем ­здоровье джентльмена. «Я написал своей лучшей подруге, крестной Джека Стелле Маккартни: «Стелла, ты не поверишь». Думал, она ответит: «Что ж, пора уже». А она не стала проповедовать, просто «Поздравляю!». Полностью одобрила». Форд теперь не ест даже конфеты Percy Pig, потому что в них желатин. «Выпус­тили вегетарианскую версию, но это совсем не то», – сказал он мне грустным голосом.У Лос-Анджелеса свой магнетизм. В Голливуд едут за славой и богатством. Ну а если они у тебя уже есть? Если весь мир делает, как ты скажешь? Если уже построен двухмиллиардный фэшн- и бьюти-бизнес, если сняты два номинированных на «Оскара» фильма? Что тогда? «Мне нужно было измениться, – объясняет Форд. – Наступает момент, когда ты чувствуешь, что не развиваешься, не растешь. Это интуиция. Все, что я в жизни сделал или придумал, случилось благодаря интуиции». Лондон, где у Форда в Риджентс-парке огромный, набитый искусством дом, начал его раздражать. «Я вырос на американском Западе, и в Лондоне у меня постепенно развилась клаустрофобия. Словно я в ловушке. Со мной в городах всегда такое происходит». Лос-Анджелес же сулил много света, простор и новую свободу. «Изо всех городов он меньше всего похож на город. Когда я дома, я не вижу в окно людей. Только вид на их владения. А еще можно не сидеть в комнате и заняться чем угодно. Сегодня утром я играл в теннис. Вчера вернулся с работы и пошел плавать с Джеком. Если у вас дети, Лос-Анджелес – замечательное место».

Семейство поселилось в особняке, который Форд купил очень давно, – это белые параллелепипеды на паучьих ножках, спроектированные в середине прошлого века модернистом Ричардом Нойтрой. Но это пристанище временное, пока не закончится ремонт в большом имении. В декабре 2016 года за 39 миллионов долларов Форд приобрел особняк в Холмби-Хиллз, до того принадлежавший тусовщице Бетси Блумингдейл из семьи основателей главного американского универмага. Это шедевр старого, двадцатых годов, Голливуда. Девять спален. В пятидесятые он был перестроен А. Куинси Джонсом и Билли Хейнзом – очень модным тогда дуэтом архитектора и декоратора.Трудно представить себе Форда в сладких интерьерах старушки Бетси. Мы очень надеялись, что он пришлет обещанные селфи из комнат, но Том отказался наотрез: «Я никогда не позволю здесь снимать. Это же очень странно: люди по всему миру открывают журнал и видят, что у тебя лежит на прикроватной тумбочке».

от spletnik

Добавить комментарий